Елена Кучеренко
– Помнишь, как в Евангелии написано? «Не согрешили ни отец, ни мать…». Так и здесь: «Не согрешил никто с того канала, но чтобы слава Божия явилась…» Они там жалуются на админов, а мужик, хоть весь и переломанный, но счастливый! Слава Богу потому что!!!
Недавно отец Евгений, священник с новых территорий, рассказал о чуде, которое там у них произошло. Но чудо такое… на самом деле – не знаешь, плакать или смеяться и Господа благодарить.
***
Есть там у них один интернет-ресурс. Типа «Радара». В реальном времени публикуют – где какие беспилотники летают, где артиллерия, где заминировано, где разминировано, куда можно ехать, куда нельзя. Там сейчас без таких каналов никуда. Выедешь «на авось», тут же в тебя и прилетит. Да если и не «на авось», риски всё равно большие.
И вот дал как-то этот канал автомобилистам «зеленый коридор». Мол – никаких БПЛА и т. д. не наблюдается, можно ехать.
– Дядька один и поехал. Доезжает до блокпоста, а там парни от беспилотников отстреливаются. Никакой не зеленый коридор. «Ты куда?! – кричат ему, – выходи быстрее из машины!». Мужик вышел, и тут прямо на него дрон летит. Он рукой по нему ударил – руку сломал. Дрон чуть отлетел и тут же – в бок ему. Ребра сломал… Взрывчатку сбросил – тот ее ногой отбил. Ногу сломал, но снаряд не взорвался, упал просто… На канал жалобу накатали, но слава-то Божия явилась! Мужик весь поломался, но живой!!! Чудо чудное! А ведь сто процентов погибнуть должен был.
Такие современные чудеса. Еще несколько лет назад мало кто мог себе представить, что наступит такое время.
Недавно вот в нашей деревне под Оптиной пустынью на службе в храме встретились свекровь моя, бабушка Катя и мужичок один. Разговорились… Свекровь же из Энергодара Запорожской области. Это сейчас наши территории. А он, как оказалось, – из Никополя. Это Днепропетровская область Украины. По автомобильной дороге километров двести. А если по прямой – двадцать. Только через Каховку. Правда, там после прорыва дамбы всё высохло…
Там летают туда-сюда снаряды, дроны. Линия разграничения. А здесь, в маленьком сельском храме встречаются люди из этих двух враждующих городов и говорят, говорят, вздыхают. Вместе молятся. Так странно…
***
Или вот еще про наше время. Знакомые в Москве живут. Много лет уже. Но сами с Западной Украины. Россияне давно, детей здесь родили. А бабушки и дедушки у них – там. До СВО ездили на Украину к старикам, внуков им возили. А теперь – как? Но этим летом придумали. Поехали все в Европу на море. Мои знакомые – отсюда, из Москвы, а их родня – оттуда. Больше десяти человек собралось. Обнимались, плакали. Верили и не верили. Только надо было все равно осторожно себя вести. Потому что там люди из украинских спецслужб отдыхали. Такая «встреча Штирлица с женой в ресторане»…
А недавно я отцу Евгению сообщение написала. Спросила, как у них там дела.
– Нормально. В штатном режиме. Бахи были, но это как обычно. Вчера и позавчера сожгли школу в селе, пенсионный фонд, три дома, и подожгли школу в соседнем. С праздником!
«Нормально … В штатном… Сожгли, разрушили… С праздником !»
Прямо иллюстрация этого нашего безумного времени. «Сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить»…
Но это только на бумаге забавно. А в жизни совсем нет. И не верится, что всё происходит взаправду. На днях вот прочитала: украинцы ударили по кафе в Энергодаре. Сколько раз мы там сидели семьей. Вкусно ели, болтали. У меня даже фотография есть – я с младшими дочками в обнимку. И с заметным уже животом. Там у меня Маша. А тут – дроны. Слава Богу, никто не погиб. Но трудно всё это представить. Невозможно.
Невозможно представить, что вправду гибнут люди. Не только там – везде уже. Дети… Что кто-то руками отбивается от дрона. Что стреляют по школам и садам… Стреляют по храмам. Специально, прицельно. Зачем? Они думают, что если в храм попали – Бога расстреляли что ли? И не держать теперь перед Ним ответ? Держать! Всем! Господь и сейчас рядом. Он всё видит. А где Ему еще быть? Там, где боль, – там и Он.
***
– Вот я смотрю сейчас вокруг… Мы же тут мечемся, – говорит отец Евгений. – Кто-то уехал, кто-то хочет уехать, но не знает – как. Кто-то не знает – оставаться или нет. Кому-то есть куда бежать, кому-то нет… И я заметил, что как бы ты ни метался, Бог всё Сам решит. Помнишь мужичка, который у нас людей хоронит?
Помню, конечно. Я о нем писала. Там больше некому, потому что тут же по тебе и ударят. А у него еще жена и сын, за которых он очень переживает. В последнее время по ним несколько раз прилетело – то в дом, то в машину, по сыну едва не попало.
– И решил он уехать отсюда с семьей. Не за себя переживал – за них, – рассказывал батюшка. – А они не хотят. И споры каждый день. У одного нервы не выдерживают, другие – уперлись и всё… Говорит он однажды: «Сейчас позвоню сестре – всё узнаю. Как скажет – так и сделаем. К ней поедем, если что». А сестра живет в Раменском в Московской области. И так получилось, что позвонил он как раз в тот день, когда был жуткий налет беспилотников.
…Я еще тогда знакомой своей писала, которая в этом Раменском живет. У нее ребенок с синдромом Дауна. Спрашивала, как у них дела.
– Невозможно, в коридоре спим. С трех ночи, не переставая, – отвечала она. – Как в страшном сне.
Отступлю немного… Вскоре после этого по многим каналам просто молнией прошла новость о том, что во Львове женщинам во время родов запретили кричать на русском – только на мове. И туча комментов: «Гы-гы, придурки… Гы-гы, а мы – нет». Прямо новость дня была у нас в стране. И мне тоже прислали, мол: «Посмотри на идиотов». А я смотрела и думала о том, что это, конечно, странно, но мне, мягко говоря, глубоко все равно, как во Львове кричат в роддомах. Мне важно, чтобы У НАС не гибли люди. Чтобы не нужно было искать бензин. И чтобы дети не вздрагивали ночами и не спали в коридорах. Чтобы мальчишка тот с синдромом не заикался от этого всего. И нигде не заикались. А вот это переключение внимания таким примитивным способом…
В общем, именно в тот день позвонил мужчина с новых территорий своей сестре:
– Так и так… У нас вот так. Стоит ли к вам ехать?
– Мы будем рады. Но у нас вот так…
И новости ему присылает, впечатления свои рассказывает.
– Посидели они, подумали, и решили никуда не ехать, – говорил мне отец Евгений. – И как-то сразу спокойнее на душе стало. Не в том смысле, что у нас безопаснее. Нет, конечно. У нас бахает каждый день. И не в том, что человеку не надо искать – где спокойнее. Но как будто Господь знак, что ли, подал. Ведь главное – что? Волю Божию о себе найти. Вот они и почувствовали, что воля Божия – пока здесь быть. И покой обрели. А кому-то воля Божия будет ехать.
***
И еще рассказал отец Евгений историю. Как мы что-то себе думаем, суетимся, злимся, ссоримся… А Господь по-своему решает. Иногда жестко, но всегда для блага.
Есть у него две прихожанки. Ну как – прихожанки. Это раньше они ими были, когда из села в село спокойно можно было ездить. А сейчас – обстрелы. Все больше по домам. Но, как бы там ни было, – женщины православные.
У одной из них когда-то был магазин. Как «жарко» стало, она торговлю свернула. Но помещение-то осталось. И вторая стала его арендовать. И открыла там небольшой салон.
– Ну как – салон… Стрижки какие-то, ногти, ресницы девчонки клеили, – говорил батюшка. – Пока более-менее еще было, она каждый месяц пятьдесят тысяч аренды платила. А как началась свистопляска, не до причесок с ресницами людям стало. И никто уже почти не ходил. И денег на аренду, соответственно, не стало… И у них такое, знаешь, взаимное раздражение, что ли, пошло. Одна заработать не может, а платить надо. Вторая вроде бы всё понимает, а сама думает: «А вдруг отмазки какие-то…». Первая это чувствует и злится, что ей вроде бы и верят, а вроде бы и нет. Такая – внутренняя возня. Ну и перестала «!парикмахерша» арендовать. А через неделю туда – в пустое помещение – прилетело. И я им говорю: «Вот и нет предмета спора теперь у вас. Забрал его Господь. Теперь всё мирно». А с другой стороны – может, и хорошо, что денег не было и напряжение в воздухе висело. Работали бы там – люди могли бы погибнуть. А так – слава Богу за всё.
Вот так отец Евгений во всем абсолютно Промысл Божий и Любовь Его ищет. Меня это в нем поражает просто.
***
Хотя и ему самому нелегко. Тяжело с девушкой болящей. Помните, я рассказывала? Еще когда всё только началось, взяли они с матушкой к себе в дом пожилую прихожанку лежачую после инсульта и ее дочь – глубокого ментального инвалида. Тоже не ходячую совсем. Ухаживали, досматривали. Потом мать умерла, осталась дочь.
Сейчас она очень плоха. Оттого что взрывы постоянно, она кричит, писается под себя все время.
– Только бы матушка выдержала, только бы выдержала, – говорил он мне. – На ней всё у нас строится сейчас. Она не сможет – все мы сломаемся.
А еще же есть лежачие одинокие бабушки, которых отец Евгений тоже окормляет. Заботятся о них вместе с прихожанами. С ними тоже сложнее стало. Потому что помощники многие уехали. А батюшке до них доехать – десятки километров под обстрелами. Так что сложно всё, да. Да и самому опять в дом прилетело недавно. Участок подожгли… Но это уже почти норма там, увы…
Но все равно не унывают. Шутят даже. Недавно рассказывал про бойца одного. Он маленький, худенький. Настолько, что в столовой всего себе берет полпорции.
– Ну, а что делать, – говорит. – Больше не лезет.
И дали ему парни по этой причине позывной: «Полборща». И теперь: «База, база… Полборща на связи…»
У меня здесь вроде и не смешно. А отец Евгений так смешно рассказывал. Как будто и нет войны… Но и в такое страшное время нужно, наверное, смеяться. Иначе с ума можно сойти.
Источник: журнал «Прихожанин»
